Собеседник: Знаете, я тут подробнее почитал книгу А. Кураева «Сатанизм для интеллигенции», поэтому прежде чем продолжать тему синтеза, хочу прояснить один важный момент. А. Кураев тоже не верит в возможность синтеза, особенно для религий. Но главное, что он вообще отказывает теософии и «Живой Этике» и в научности, и в религиозности, но более того, определяет их как оккультные учения, прямо противостоящие христианству.
Страшновато звучит, правда? Ведь роль христианства неоценима для человечества. И если и не принимать религиозной картины мира, то моральные нормы христианства можно считать абсолютными. А так как мы оцениваем не просто философскую концепцию, а именно учение, претендующее дать человеку ответ на вопрос «как жить», то мораль такого учения, предлагаемые им цели, ценности — это центральные вопросы! И если профессиональный философ и служитель церкви оценивает их не просто как более низкие по сравнению с христианством, но как прямо ему враждебные, это заслуживает самого серьезного внимания.
Автор: Вы несколько опередили меня; я думала, мы об этом поговорим позднее. Но если хотите, давайте начнем прямо сейчас. Разумеется, его оценку надо проанализировать.
Правда, к сожалению, А. Кураев явно изменил своей научной добросовестности. И хотя он пишет в начале «я не привожу ни одной придуманной цитаты, ни одного непроверенного факта. Если я толкую их иначе, чем хотелось бы теософам — так это мое право»2, но этой своей установке он так и не стал следовать.
Я уж не буду останавливаться на том, что само тенденциозное толкование может полностью исказить идею; не буду серьезно анализировать высказывания типа «...оккультное посвящение Николай Рерих получил от генерального делегата "Великой ложи Франции"»3 и другие, подобные этому, бессмысленные «жареные сведения». Но прямого упрека заслуживает то, что и очень многие приводимые А. Кураевым цитаты из учений сознательно вырваны из контекста так, что их смысл искажается до своей противоположности. Прием старый, но непозволительный. Поэтому я думаю, что подробный анализ его книги мы проводить не будем, тем более что на его выпады уже много раз отвечали, в том числе и сами православные авторы. Но некоторые христиански ориентированные философы готовы судить о «Живой Этике» по книге А. Кураева, не изучив саму «Живую Этику» и теософию. Хотя сам же он пишет «...трудно понять смысл телефонной дискуссии, если слышишь лишь одного собеседника»4.
Поэтому мы будем использовать эту книгу в том случае, когда за упреками автора видно его действительное непонимание учений (а не сознательное искажение), и постараемся детальнее разобраться в причинах этого непонимания.
Замечу еще следующее: оценка учений дана именно современной церковью и одним из ее представителей. То есть не «Церковью Христовой» в ее мистическом смысле, а церковью как одним из социальных институтов. А любой социальный — человеческий! — институт неизбежно подвержен и ошибкам, и собственным внутренним и внешним проблемам. И направляется он, кроме духовных (а часто и в противоречии с ними), вполне земными планами и целями. Цели же и тактика современной церкви, к сожалению, сейчас вызывают законное сомнение даже у многих верующих.
Я уже упоминала книгу известной православной писательницы, ученого, Ксении Мяло «Звезда волхвов или Христос в Гималаях». Она написана как раз в ответ на нападки со стороны определенных кругов церкви на учение «Живой Этики». Само же христианство, насколько я его знаю и понимаю, намного глубже и полнее, чем позиция церкви в какой-либо из исторических периодов. Надеюсь, что в этом моем мнении (даже и не моем, а, по-моему, общепризнанном) нет ничего обидного для верующих, но об этом мы можем поговорить отдельно, если вы захотите.
Но давайте вернемся к теме. Я отвечу вам вопросом на вопрос: как вы сами понимаете слово «оккультизм»?
Собеседник: Ну... Действительно, сложно ответить. Мне до вашего вопроса казалось, что у меня есть представление о его смысле, но сейчас я уже затрудняюсь. Ну, пусть так: оккультизм для меня — это что-то вроде теоретического обоснования магии, с которой он тесно и неразрывно связан. Вы, конечно, тут же спросите, что такое магия. Тут, наверное, есть два противоположных ответа.
Если я атеист, то магия — просто заблуждение или шарлатанство. Но тогда, наверное, не стоит обращать на нее особого внимания и тратить полемический пыл — мало ли в мире заблуждений и шарлатанств!
Если же я человек верующий, то магия, кажется, это попытка вступить в общение с «низшими духами» для того, чтобы использовать их в своих целях. Ну, например, получить власть, деньги, если это возможно. Хотя для меня все это звучит сказкой. Или, может быть, получить какие-то запретные знания, вторгнуться в области, закрытые для человека, тем самым проявив гордыню, а интеллектуальная гордыня, чрезмерное упование на разум, в ущерб смирению и вере, насколько я знаю, в христианстве считается грехом. Но я здесь не специалист.
Автор: Я тоже, но давайте все же порассуждаем в вашей логике. Про «общение с духами» и даже «использование их в своих целях» — не такая уж фантастика, как вам кажется, — если перевести все это на несколько иной язык. Но это слишком уж специальная тема. А вот относительно запретных знаний можно поговорить, хотя, конечно, проблема оккультизма к этому не сводится. Действительно, оккультный — значит, скрытый. Вы сами как считаете, могут знания быть сознательно скрыты, до времени? И если да, то какие?
Собеседник: Трудный вопрос. Пожалуй, да, если они могут попасть к людям, использующим их для негуманных или корыстных целей. Типичный пример: использование открытий, касающихся атомного ядра, для создания ядерной бомбы.
Но как же развивать науку с постоянной оглядкой, без обмена открытиями, гипотезами? А с другой стороны, похоже, что некоторые знания действительно неплохо бы как-то засекречивать до поры до времени, что ли. В общем, я затрудняюсь ответить.
Автор: Немного забегу вперед: одним из обвинений против оккультизма является «засекречивание знания». Причину этого засекречивания вы сейчас сами только что назвали; как видите, она более чем обоснованна.
Но вернемся к вопросу. Итак, можно сделать вывод, что если вы абсолютно уверены в чистоте своих намерений, то стремление к знаниям — любым! — само по себе не является грехом?
Собеседник: Да, наверное. Хотя, как можно быть в себе абсолютно уверенным? Искушений много...
Автор: Мне кажется, что, с одной стороны, вы правы и познание все равно не остановить. Но, с другой стороны, наверное, не всем и не все стоит знать. Конечно, сторонники «свободы информации» на меня ополчились бы. Но если подумать, то ведь знание — это не просто информация, а, как сказал Ф. Бэкон, сила, а еще точнее — власть. А власть и сила искушают использовать их в своих целях.
Поэтому всегда и существовали системы сокрытия и передачи некоторых знаний, опережающих свое время и опасных в недобрых руках. А те знания, которые были открыты в оккультных науках, могут быть очень опасны, в частности, восточные знания о человеке, его психике, способах контроля над ней. Их можно использовать для управления сознанием людей, что сейчас, по вполне правдоподобным сведениям, и пытаются делать в военных лабораториях. Поэтому в монастырях Тибета тысячи лет хранятся рукописи, доступ к которым ограничен крайне узким кругом лиц. В других случаях действовала традиция устной передачи от учителя к проверенному ученику; в книгах использовалась сложная символика.
Собеседник: Сторонники свободы информации вас бы могли спросить: а на каком основании эти монахи оценивали, кому давать информацию, кому нет? И где гарантия, что сами они не искусятся использовать эту «власть знания» в своих целях?
Автор: Отбор на доступ к этим знаниям был как раз по нравственному признаку, который и является единственной гарантией. В том течении, которое вы называете оккультизмом, никогда не поощрялась интеллектуальная гордыня, главенство разума над сердцем. Знания передавались самым лучшим ученикам — самым искренним, бескорыстным, самоотверженным. Те, в свою очередь, поступали так же. Конечно, возможны ошибки в выборе, и некоторая «утечка» при этом неизбежна.
Собеседник: Ну, хорошо, допустим. Но действительно, в самом факте сокрытия есть что-то унижающее.
Автор: Да, в данном случае вы тоже исходите из предположения, что все люди абсолютно равны и поэтому имеют на все равные права, в том числе и на информацию.
Собеседник: А ваши учения, что же, это отрицают?
Автор: Учения утверждают, что люди абсолютно равны в своем потенциале. Но они не равны фактически — прежде всего, опять же, в нравственном аспекте; вы и сами, думаю, не будете это отрицать. Не поставишь же рядом Гитлера и Ганди.
Собеседник: Кстати, а как вы объясняете это фактическое неравенство людей?
Автор: Только свободной волей самого человека. Человек становится добрым или злым, эгоистом или альтруистом; образованным или невеждой в конечном счете только по своей воле. А подробнее надо говорить отдельно.
Собеседник: Последний вопрос: но ведь в христианстве не было этих сокрытий?
Автор: Ошибаетесь, как раз были. Как пишет протопресвитер М. Помазанский: «...Древняя Церковь тщательно охраняла от непосвященных внутреннюю жизнь Церкви, ее священные таинства были тайнами, охраняемыми от нехристиан»5.
Но ведь проблема сокрытия знаний далеко не самая важная. Дискуссии об оккультизме в сравнении с христианством были очень популярны в России на рубеже ХIХ—ХХ веков. И как можно понять из литературы, проблема свелась к вопросу: сам ли я ставлю себе цели и достигаю всего, к чему стремлюсь, в том числе, духовно-нравственного совершенствования? Или мои усилия второстепенны по сравнению с божьей благодатью, да и делаю я эти усилия не столько по личной воле и желанию, сколько, опять же, во исполнение божьей воли? Многие считали, что первая установка — это и есть позиция оккультизма. И она неизбежно ведет к гордыне, то есть к отпадению от Бога. Вторая — позиция христианства, безусловное смирение, которое ведет, соответственно, к жизни в Боге. При этом любопытно то, что часто даже моральный уровень человека воспринимался как второстепенный по сравнению со смирением. То есть греши, но, главное, сам чувствуй себя грешником. И даже полезно грешить, чтоб «не забываться», не возноситься. Стремление же к неограниченному познанию — это уже явный признак гордыни. Вот как излагает это Кураев: «...Не человек, поборов свои страсти и научившись какой-нибудь йоге, влезает на седьмое небо, чтобы высмотреть там нечто невиданно-гностическое. Нет — Бог Сам меняет человека, избранного Им на служение».6
Собеседник: Ну, это, по меньшей мере, перегиб. Типично средневековый взгляд. То есть делать вообще ничего не нужно: если Бог тебя изберет, то изменит твою сущность и без твоего усилия, и даже не спрашивая тебя! И что за странный тон у Кураева — не спокойно-дискуссионный, а прямо ернический — «какой-нибудь йоге», «влезает на седьмое небо» ...
Читать статью полностью в приложении© 2026 Константин Страусов